Группа поддержки Эйвазова в борьбе с беспределом

Если судья Октябрьского районного суда г. СПБ Керро И.А., уроженка Новгорода, смеет систематически выносить в отношении подсудимых судебные решения,Показать полностью. основываясь на их национальности и принуждать их определять свою национальную принадлежность в ходе судебных процессов, то, что можно говорить о характере её судебных решениях в многонациональной стране?

Если в «культурной столице» зампред этого районного суда Вайтекунас Э.С. может позволять себе незаконно вторгаться с полицейскими без каких-либо документов и санкций в ночное время в наши дома и жилища наших родных и близких, то чего можно от нее еще ожидать?

Если даже председатель Октябрьского райсуда Воронова М.Ф. смеет открыто выражать нигилистические взгляды относительно «норм [закона]», ей «не нужны инструкции», а авторитет самого главы российского государства и гаранта прав и свобод граждан РФ для нее ничего не значит («обращайтесь хоть к Президенту!»), то какое она вообще имеет моральное право быть судьей и решать судьбы нас и наших родных и близких?

Если «лучшего выпускника юрфака Президентской Академии» за его законную деятельность по противодействию этому беспределу преследуют по всей России по «телефонному праву» и объявляют ВНЕ ЗАКОНА, несмотря на имеющиеся доказательства, то как быть тогда простым людям без юридического образования и денег на адвокатов?!

Если следователь Колпинская И.А. смеет вызвать к себе его мать без надлежащего юридического оформления 20 апреля в день рождения Гитлера, его друзей с неизвестных номеров вызывают на «неофициальные беседы» в полицейский участок и угрожают уголовным преследованием, а соседям по дому угрожают сдачей детей в приюты, если все они не скажут где находится Эйвазов, то о чем еще можно говорить?!

В какой Закон нам теперь остается верить?! Кто мы в своей стране?! Кто защитит нас и наши семьи от этих репрессий и творящегося беспредела?! Почему закон выступает орудием расправы против простых законопослушных граждан, а оборотни в мантиях и погонах пользуются блатом и связями?!

В конце-то концов, Мы люди, а не рабы! У нас тоже есть достоинство личности! Мы дети наших дорогих родителей!

Мы, представители многонационального народа Российской Федерации, объединяемся в настоящую группу в целях противодействия судейскому беспределу фашистского толка, вышедшему из стен Октябрьского районного суда г. Санкт-Петербурга!

Мы не «твари дрожащие», мы право имеем!

Мы, законопослушные люди, объединяемся в целях коллективной правовой самообороны себя и наших родных и близких против репрессий по национальному признаку, коррупции, фабрикации доказательств по уголовным делам, нарушению неприкосновенности наших домов, а также мы выступаем против незаконного преследования Александра Эйвазова, терроризирования его семьи, соседей и друзей за его обращения в компетентные органы по факту выявленных и представленных им на всеобщее обозрение нарушений законности и социальной справедливости!

• Все записи
• Записи сообщества
• Поиск

Дорогие друзья!В течении недели мной никак и нигде не комментировалось в публичном поле вынесенное 01 сентября 2020 года судебное решение Василеостровского районного суда г. Санкт-Петербурга по моему гражданскому иску против СЗИУ РАНХиГС при Президенте РФ. Вместе с тем, по завершении этой трудовой недели полагаю верным поделиться с Вами своими некоторыми мыслями о произошедшем.Показать полностью.

Судебное разбирательство по гражданскому делу, длившееся более 01 года, завершилось символично в День Знаний; день, когда такие же студенты как и я приступили к учебе.Вместе с тем, услышанное на процессе от моих "альма-матер" просто вызвало обоснованное негодование: так, правовая позиция Академии строилась кратко на следующих тезисах:

1) отчисление студента непосредственно в последний день академического отпуска является допустимым, даже несмотря на то, что этот день выпадает на нерабочие субботу и(или) воскресение;

2) отчисление студента допустимо даже без испрашивания каких-либо объяснений со студента и выяснения причин его "бездействия", не говоря уже неинформирование об этом (о факте отчисления узнал лишь по освобождению из тюрьмы в конце июля 2018 года);

3) допустимо внесение изменений в приказы об отчислении студента от 2017 года в середине 2019 года, да еще и на основании досудебной претензии самого студента, выражавшего в этой претензии несогласие с отчислением, а потом еще и наглое утверждение представителя Писарей Елены Владимировны о том, что "договор об образовании от 18.11.2016 года был расторгнут в 2017 году на основании приказа от 23.06.2017 г. в редакции приказа от 10.06.2019 года";

4) проведение незаконного и необоснованного уголовного преследования, подтвержденное даже вступившим в законную силу оправдательным судебным приговором и извинениями заместителя Прокурора Санкт-Петербурга [при 0,03% оправданий в суде апелляционной инстанции за 2018 год - прим.] оказываются не являются "доказательством" невозможности приступить к учебе по окончанию академического отпуска, находящегося в федеральном розыске с целью собственно защиты своего права на жизнь и свободу, то есть не являются уважительной причиной отсутствия в вузе студента, который никогда не пропустил ни одного занятия за всю учебу;

5) и даже признание во время опроса сквозь зубы факта пропажи вверенного при поступлении в магистратуру оригинального красного диплома с отличием "лучшего студента юридического факультета 2016 года" и признанное приказом о привлечении к дисциплинарной ответственности должностных лиц, ответственных за нарушение сроков изготовления дубликата диплома (не без моего участия), - оказывается по словам "величайшего юриста всех времен и народов" начальника юридической службы СЗИУ РАНХиГС Алексея Владимировича Максимова "не являются основанием для назначения судом компенсации морального вреда".

Получается, что согласно правовой позиции руководства РАНХиГС, транслируемой "достопочтенным" начальником юридической службы Максимовым А.В. и юрисконсультом Писарей Еленой Владимировной при вручении под расписки абитуриентами и студентами РАНХиГС своих оригинальных дипломов бакалавров при поступлении в магистратуру данный вуз не несет никакой юридической ответственности за утерю/пропажу вверенных документов об образовании (!). Когда я это все слышал, меня брал "испанский стыд", что такое вообще можно говорить.

Так вот, более позорной и откровенно паскудной правовой позиции даже представить себе не мог от представителей столь уважаемого учебного заведения "по выпуску губернаторов", особенно когда такое публично в суде утверждается о твоем красном дипломе, заслуженном без всяких блатов таким непосильным трудом, как говорится, "потом и кровью", и врученном не кем-нибудь в "переходе", а лично из рук председателя Государственной Думы РФ.

Перейдя к стадии прений, мной была произнесена подготовленная на 10 листах защитительная речь, в которой попунктно мотивированно разложил в 13 пунктах правовую позицию Ответчика, который до того дошел, что в начале разбирательства даже пытался оспорить подсудность рассмотрения дела, чего, конечно же, я ему любезно не забыл и галантно завернул в прения.В то же время, в прениях выступил один лишь Максимов А.В., который даже не имел письменно заготовленной речи, его "выступление" продлилось не более 1,5-02 минуты по стилю "все законно, все обоснованно". Конечно, данное обстоятельство не осталось без моего внимания и комментария в реплике, от участия с выступлением в которой Максимов А.В. также отказался.

Когда же я под протокол обратил внимание суда, что представитель ответчика Писарева Е.В. не выступила в прениях, то суд обоснованно заметил, что "выступление в прениях - это право, а не обязанность". Более ответчик не может сослаться на то, что его лишила этого права.

В завершение этого большого поста отмечу, что в настоящее время пока мной не получено описательно-мотивировочной части судебного акта, но, скорее всего, Ответчик не согласится с его выводами и подаст апелляционную жалобу в Санкт-Петербургский городской суд с целью доказать, что он (РАНХиГС) может и имеет право терять оригинальные дипломы студентов без какой-либо юридической ответственности.Полагаю, что репутация и имидж РАНХиГС при этом очень сильно будут "крепнуть" в глазах уважаемого мной профессорско-преподавательского состава, а также студентов и их родителей, готовых платить деньги за учебу в их вузе.

Дорогие друзья! Информирую, что сегодня, 16 июля 2020 г. мной был подан административный иск к 6 ответчикам: к ФСИН России, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленобласти, 1-ому отделу полиции УМВД России по Адмиралтейскому району Санкт-Петербурга, МВД России, СПб ГКУЗ «ГПБ № 6» (стационар с диспансером) и Минздраву России о компенсации за нарушение условий содержания под стражей в переход с 22.08.2017 по 21.07.2018 г., гарантированных ст.Показать полностью. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 г. («запрещение пыток») в Колпинский районный суд г. Санкт-Петербурга.

Данный административный иск является прямым следствием наметившейся в последние месяцы крайне негативно оцениваемой моими коллегами-юристами практики, когда Европейский Суд по правам человека по сути отправляет уже дошедших до Страсбурга заявителей судиться в российские судебные инстанции с жалобами на нарушение условий содержания под стражей, в исправительных учреждениях.

И всему виной принятие Федерального закона от 27.12.2019 № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который отныне рассматривается Европейским Судом по правам человека как новое «внутригосударственное средство правовой защиты», без неисчерпания которого даже ранее поданные жалобы обоймы 2016-2019 гг. и вовсе признаются неприемлимыми. Примечательно, что власти России не смогли предоставить ЕСПЧ ни одного доказательства того, что данное «внутригосударственное средство правовой защиты» собственно является «эффективным», а не очередным суррогатом или спойлером.

Так, Решением ЕСПЧ от 17 марта 2020 года по «Делу "Евгений Михайлович Шмелев и другие против Российской Федерации» (жалоба № 41743/17 и 16 других жалоб) и Решением ЕСПЧ от 30 апреля 2019 года по «Делу "Виктор Сергеевич Кралин против России против Российской Федерации» (жалоба № 38708/13 и 112 других жалоб) страсбургские судьи признали неприемлемыми жалобы более сотни россиян, находящихся в местах лишения свободы, на нарушение ст. 3, 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 года, предложив им вместо этого отправиться «судиться дома» в административным судопроизводстве.Крайний срок подачи административного иска - 24 (25) июля 2020 года. Всего по нашей стране 1450 человека, которые имеют законное право подать подобные иски. И среди них оказался я.

Безусловно, моей стороной защиты было заявлено Европейскому Суду по правам человека и заместителю министра Юстиции РФ в рамках рассмотрения дела «Эйвазов против Российской Федерации» по моей желобе № 22781/18 о недопустимости «ухудшения положения заявителя», о возражении применения «обратной силы закона» в виду отсутствия правовой определённости, а также категорическое несогласие с последними двумя указанными выше прецедентным решениями ЕСПЧ.

Вместе с тем, мной было принято непростое решение, не теряя времени, снова пропустить через себя все те жизненные трудности, которыми подвергался ежедневно в период тюремного заключения, изложив их на бумаге, и в установленном законом порядке подать административное исковое заявление в порядке новоиспеченной ст. 227.1 КАС РФ в российский суд.

Ведение административного дела всецело беру в свои руки. И да поможет мне Бог!

Дорогие друзья! Итак, полагаю необходимым подробно поведать и поделиться своим мнением о том самом «судном дне», который произошёл 09 июня 2020 года, когда в Санкт-Петербургском городском суде прошло два подряд апелляционных судебных слушания по моим апелляционным жалобам в рамках отныне реабилитационного процесса.Показать полностью. Ранее только в своём Инстаграммe @eivazov_aleksandr опубликовал в режиме реального времени мнение о ходе и результатах процессов.

Из-за ограничительных мер слушателей в зал судебного заседания не пускали. Да и я не счёл необходимым настаивать на переносе судебного процесса на день, когда залы будут открыты: я пришёл бороться за своё право на доступ к правосудию, а не цирк разводить.

На мои два ходатайства о разрешили фотофиксации процессов первый судья разрешил мне производство аудиофиксации» (хотя я его об этом не просил), а вторая - отказала, заверив, что «принцип гласности обеспечивается ведением аудиопротокола». Мне ещё никогда не приходилось слушать подобное толкование ст. 241 УПК РФ («Гласность»).

Но куда более оскорбительным счёл для себя, когда первый судья Попов А.Е. в процессе реально по-издевательски в ходе прений требовал от меня выступать в маске и перчатках (ох, как в них мало воздуха при выступлении), отказал в выходе для вступления за трибуной с формулировкой «мы не хотел заражаться, мало ли Вы больны». Когда я после этого попросил тогда разрешить мне выступать сидя за столом для удобства - и в этом отказал. В итоге я использовал стоящие по бокам от меня стулья в качестве импровизированной трибуны для опоры.

На моё уточнение о том, что мне тяжело выступать в маске по причине бронхиальной астмы, судья Анатолий Попов сказал: «Это не имеет значения». Конечно, я заверил его, что «не болен вирусом», но также отметил, что и «прикасаться к правосудию в перчатках как-то тоже не особо красиво выглядит». Когда у меня случайно порвалась одна перчатка, которую он потребовал надеть мне во время прений (спрашивается, будто я притронусь к кому-нибудь, находясь ото всех на расстоянии почти 4 метров) он злорадно сказал мне: «Что ж Вы так плохо подготовились с перчатками?», на что не долго думая показал ему запасную перчатку и отметил: «Если Вы это называете подготовкой - то вот она, а я продолжаю свое выступление».

Собственно обжаловались мной отказные постановления Октябрьского районного суда г. Санкт-Петербурга от 17 марта 2020 года и 23 марта 2020 года соответственно, которыми было мне отказано в приёме жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ в связи с чрезмерно длительным бездействием прокурора Санкт-Петербурга, выразившееся в неприменении извинений за незаконное и необоснованное уголовное преследование по ч. 3 ст. 294 УК РФ и по ч. 3 ст. 298.1 УК РФ.

Центральным звеном апелляционных жалоб было утверждение о том, что Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга необоснованно вынес судебные акты без направления в вышестоящий суд моих жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ для изменения территориальной подсудности по той причине (как то было при санкционировании обыска, заключения под стражу и даже рассмотрения уголовного дела по существу), что являлся: а) заявитель являлся бывшим работником суда;б) работал с судьями, вынесшими решения; в) коллеги судей, вынесших решение, были допрошены в рамках уголовного дела качестве свидетелей обвинения и потерпевшей; г) между реабилитированным и самим Октябрьским районным судом г. Санкт-Петербурга имелся гражданско-правовой спор в рамках гражданского судопроизводства, что также повлияло на изменение территориальной подсудности рассмотрения гражданского иска.

Пока я был в состоянии интербеллума между первым процессом по ч. 3 ст. 298.1 УК РФ и вторым по ч. 3 ст. 294 УК РФ, мне лишь доводилось слышать звук звонка: «процесс окончен, следующий, процесс окончен, следующий, следующий и т.д.». В этот день я услышал как работает настоящий конвейер. Всем, кого я увидел на этаже, в тот день отказали в апелляциях.

Отличительная особенность «второго суда» заключалась в том, что все без исключения ходатайства о приобщении всех без исключения копий судебных документов, которые были отклонены по совершенно аналогичному «первому делу» (по ч. 3 ст. 298.1 УК РФ), были полностью и без исключений приобщены и исследованы судом апелляционной инстанции. Я не могу до сих пор объяснить никак и ничем данный парадокс, когда по двум совершенно одинаковым материалам дел процессуальное поведение судей кардинально отличается. Более того, по «первому делу» судья отказал даже в исследовании материалов дела, а по совершенно аналогичному «второму делу» - исследовали.

Судебный процесс по «первому делу» продолжался более 1,5 часов с 11:45, а по «второму делу» продлился также беспрерывно с 17:10 до 19:35, то есть почти 2,5 часа моих выступлений вместо стандартных 10-15 минут на одно дело. В этот день стояла какая-то аномальная жара и духота в суде.

Конечно, по итогу второго апелляционного процесса мне также отказали в удовлетворении апелляционной жалобы, как и в первом, но не это главное.

Главным для меня является то, что несмотря на мощное противодействие, никогда нельзя поддаваться ему и быть деморализованным; какой бы ни был предыдущий процесс новый будет ещё мощнее, с новыми тактиками и приемами. Когда тебе результат известен заранее, то на первый план выходит организация манёвра. Отныне у меня есть фактура для кассирования в вышестоящем суде.