Сможет ли цифровая экономика удовлетворить запрос общества на будущее

Тема нового поколения становится сегодня все актуальнее, поскольку каждого из нас волнует будущее России, ее перспективы.

Все лето в Крыму проходит Всероссийский молодежный образовательный форум "Таврида", экспертом которого мне посчастливилось стать в рамках смены "Молодые архитекторы, дизайнеры и урбанисты", где на предметном уровне был обозначен колоссальный запрос на будущее.

Владимир Путин обозначил развитие цифровой экономики в качестве одной из целей и важнейших условий будущего страны.

В обществе накопился нереализованный запрос на будущее, который технически невозможно осуществить в рамках неолиберальной модели периферийного капитализма, сложившейся и утвердившейся в девяностые. Цифровая экономика фактически означает надежду на то, что именно новая платформа позволит преодолеть систему, становящуюся естественным тормозом развития.

Цифровая экономика потенциально содержит в себе настолько мощную возможность выхода страны из того тупика реальной экономики, в которой массы не имеют шансов на достойное существование, что ее можно, пожалуй, поставить в один ряд с искомой некогда национальной идей. И даже разочарование недавней модернизацией и инновациями вряд ли сможет остановить связанный с цифровой экономикой ожидания и оптимизм.

Ведь не качественные же бесплатная медицина и образование являются целью цифровой экономики и не более или менее равный доступ граждан России к национальным активам. И почему цифровой капитализм, если называть вещи своими именами, должен быть гуманнее и справедливее, чем реальный?

Достаточно внимательно прочитать западных теоретиков нового цифрового общества, чтобы увидеть полное несоответствие между их обещаниями и реальностью. Несоответствие, которое игнорируется адептами цифры с чисто идеологических и фанатических позиций.

Ресурсами проектирования будущего располагают сегодня два субъекта: государство и частный капитал. Оба эти субъекта предлагают обществу свое видение будущего и условия для развития.

Деятельность в области проектирования будущего требует воплощения, возможность которого осуществляется в рамках системных государственных проектов. Если только само государство осуществляет такую деятельность, к которой прилагается и система образования, создание новых рабочих мест, развитие новых хозяйственных субъектов, производственных и потребительских цепочек и так далее.

Такую же возможность дает и частный капитал. Здесь достаточно посмотреть на американские и некоторые другие западные ТНК, сосредотачивающие в своих лабораториях лучшие интеллектуальные кадры и формирующие запросы потребительского общества. Только общественный продукт от этой деятельности минимален: новые цифровые и постиндустриальные технологии не решают проблемы бедности и социального неравенства, а их возможностями пользуется ограниченный процент населения.

Общественная инициатива в итоге элементарно "выгорает" в топке общества потребления, расходующего все больше материальных, природных и человеческих ресурсов. Попытка продлить жизнь существующей модели ведет к ее ужесточению путем тотального контроля и жестких заданностей — как оборотной стороны новых цифровых технологий.

Сегодня именно частный сектор в массовом сознании перехватывает инициативу на проектирование будущего, представляя государство в качестве главного реакционера на пути прогресса. Частный капитал навязывает свой образ будущего, свою модель развития общества, который столь же безальтернативен, как и либерально-глобалистский "конец истории".

Корпоративный проект будущего пытается исторически закрыть существование государства на основе новых технологических возможностей внегосударственного существования индивида и принципов нового "постчеловеческого" общества.

Сохранение традиционного государства и общества требует политической воли, которую в России общество ждет не только от внешней политики, но проходящей "где-то там", но и от внутренних позитивных социальных преобразований.

Тема будущего и новых технологий сталкивается с двумя крайностями: страхом перед будущим, попыткой затормозить изменения и их столь же некритическим принятием. При этом навязывание корпоративного образа будущего приобретает все более агрессивный характер.

Новые технологии с их колоссальными возможностями, реализованные на основе идеологии прозападного неолиберализма, скорее всего, приведут не к решению проблем российского общества, а к их усугублению. Фактически нашей стране предлагается неолиберальный вариант цифровой экономики, которая ведет не к социальному государству, а в цифровой концлагерь — в будущее, описанное и экранизированное в антиутопиях. В такой ситуации общественный прогресс легко может превратиться в процесс его эксплуатации и порабощения, не технологиями как таковыми, а теми субъектами, которые контролируют и владеют ими.